– Элен, произошло что-то ужасное.

– Джанет убила посыльного, который принес пиццу. – Слова эти Баки произнес слишком тихо, чтобы Элен могла их расслышать. Предназначались они исключительно для ушей его жены и показались ему очень уместными, раз уж их развлечения только набирали ход.

Удивление на лице Элен сменилось озабоченностью. Она отошла от окна.

Услышав, как Элен открывает первый из двух врезных замков, Баки шепнул Джанет:

– Сделай с ней что-то особенное!

– Я так ее ненавижу, – ответила Джанет.

– Я тоже ненавижу ее, – кивнул Баки. – Я ненавижу его. Я их всех ненавижу. Сделай с ней что-то действительно из ряда вон выходящее.

Элен открыла второй врезной замок, распахнула дверь, отступила, давая им войти в дом. Симпатичная блондинка с ямочкой на правой щеке, которая, правда, появлялась лишь при улыбке. Но сейчас Элен не улыбалась.

– Джанет, Баки, вы такие подавленные. Я даже боюсь спросить, что случилось.

– Случилось что-то ужасное, – повторила Джанет. – Где Янси?

– Он на заднем крыльце. Мы решили пропустить по стаканчику перед сном, слушаем Этту Джеймс

– Случилось что-то ужасное, – ответил Баки, закрывая за собой входную дверь.

– Ох, нет, – в голосе Элен слышалась тревога. – Мы вас так любим. А вы, похоже, очень опечалены. И промокли насквозь, вода капает на паркет. Что случилось?

– Случилось нечто ужасное, – повторил Баки.

– Камеру приготовил? – спросила Джанет.

– Так точно, – ответил Баки.

– Камеру? – переспросила Элен.

– Эта фотография нам нужна для нашего альбома, – ответила Джанет и сделала с Элен что-то куда более особенное, чем Баки даже мог себе представить.

Настолько особенное, что он застыл как громом пораженный, забыв про камеру, и упустил шанс запечатлеть самое-самое.

Джанет превратилась в мчащийся локомотив ярости, циркулярную пилу ненависти, отбойный молоток жестокости, вскормленной завистью. К счастью, Элен она убила не мгновенно, и кое-что из проделанного ею с женщиной потом, тоже особенного, но не такого шокирующего, Баки сумел сфотографировать.